Часть 1

Глава 1.

В башне никто не жил. Уже более тридцати лет она была заброшена и оставлена разрушаться и покрываться морщинами трещин. Узкие черные окошки, парами расположенные в каждой из четырех стен, молча глядели на белый свет, словно насупившись; окованная железом толстая дверь над двумя разбитыми ступеньками покрылась ржавчиной, оставаясь приоткрытой круглый год; все тропинки, а также выложенная камнем неширокая дорога, ведущие к башне, давно заросли травой и молодыми деревцами, потому что в эти места уже два века люди опасались приходить и, завидя сквозь деревья серые стены, спешно возвращались поближе к своим домам.

Старая серая башня с плоской крышей за короной бойниц имела плохую репутацию у окрестных жителей. Сохранилась легенда о том, что ее построил несколько веков назад хромой горбун, у которого глаза были разного цвета, а волосы росли только на макушке. Рассказывали, что этот человек занимался колдовством, делал золото из желтой глины и время от времени, ради развлечения, насылал болезни и порчу на местных крестьян и их скот. Обычная для сельской местности история, обрастающая постепенно все новыми подробностями вроде похищаемых и убиваемых младенцев, служивших платой дьяволу за покровительство, регулярных шабашей и так далее. В каждом селении всегда есть страшный рассказ о колдуне, которым пугают детей во все времена.

Здешнего колдуна звали Обергом Залем, это имя внушало страх даже сейчас, когда на самом глухом хуторе были телевизоры и телефоны и на фермерских полях урчали трактора. Башня звалась в честь своего первого хозяина башней Заль. У горбуна, заколотого вилами крестьян в один из голодных годов, нашлись родственники, они и унаследовали башню и кусок леса, на окраине которого она стояла. Но странное дело: уже не по легенде, а на самом деле, кто бы из хозяев ни поселился в башне, через несколько лет, а иногда и месяцев, он умирал. Причины всегда были разные, и нельзя сказать, что смерти были таинственными, — кто умер от болезни, кто от ножа разбойников, кто сгорел во время пожара в полях, раскаленных засухой, — но факт оставался фактом: хозяева, жившие в башне, умирали. Это наконец было замечено, и ужас наполнил глаза и души людей. Поползли устрашающие слухи, и окрестности башни Заль стали запретными, суеверный страх поставил незримый, но тем более прочный частокол вокруг башни на расстоянии, с которого можно было лишь завидеть серые камни ее замшелых стен.

Последний хозяин башни Заль не был потомком хромого Оберга, а купил ее по мизерной цене у дальних родственников последнего умершего здесь хозяина, которые никогда не видели башни и вообще не бывали в этих местах. Новому владельцу понравилась глушь и некоторая дикость местности, то, что башня расположена на небольшом холме (это напоминало о романтических средневековых замках с подъемными мостами, окруженных рвами с водой), и то, что здесь давным-давно никто не живет, и он решил провести здесь следующее лето, наслаждаясь природой, уединением и свежим воздухом. Но едва этот человек узнал легенду, связанную с башней, а также о проклятии, лежащем на ее хозяевах, он в спешном порядке вернулся в город и больше не показывался здесь.

И вот уже тридцать два года одинокая, наполовину разрушенная башня Заль возвышается над деревней, как печальный символ ненужного, непонятного, а потому пугающего прошлого. Даже крысы много лет назад покинули ее, когда в кладовке не осталось ничего интересного для них.

Новая хозяйка у башни Заль появилась случайно. Однажды в майскую грозу возле деревни остановился рейсовый автобус и высадил молодую светловолосую девушку в меховой куртке, зимних сапожках и с большим чемоданом в руке. Вероятно, ее вид и особенно наличие громоздкого багажа зародили сомнение в душе бдительного кондуктора, который всю дорогу с суровой подозрительностью разглядывал пассажирку. Его пристальное внимание стало ее беспокоить, и, в очередной раз оглянувшись, она в панике стала пробираться к выходу. Только почувствовав на лице теплые струи дождя, девушка смогла перевести дыхание; непонятный испуг проходил по мере того, как автобус исчезал за влажной пеленой сумерек.

Постояв несколько минут на остановке, девушка двинулась по дороге к домам. Ливень хлестал нещадно, поминутно сверкало и гремело, на улице не было ни единого человека. Девушка добралась до подножия холма и заметила наверху большой серый дом. Она надеялась, что там ей позволят переночевать, но подойдя ближе, она увидела, что высокое каменное здание необитаемо. Разочарованная, юная путешественница повернула было обратно, но перед ней лежала лишь бурлящая грязью тропинка, уходящая в темноту дождя, сквозь которую еле-еле пробивались далекие огоньки деревни. Вздохнув, она вошла во мрак коридора за ржавой дверью.

Глава 2.

У Полины была своя, не слишком счастливая, но и не очень драматическая история. Когда ей было четыре года, ее родители погибли в автомобильной катастрофе. Ее взяла к себе троюродная тетушка, которая имела мужество и совесть не допустить, чтобы девочку отдали в приют. Жили они вдвоем в маленькой квартире, жили бедно, но не голодали. Три месяца назад Полине исполнилось двадцать лет, а два месяца спустя от сердечного приступа скончалась ее тетушка. Все имущество ушло на оплату долгов, поэтому, когда сегодня пришли опечатывать квартиру, Полина уложила в чемодан свои личные вещи, — кое-что из одежды, документы, пару книг, косметичку, — зимние куртку и сапоги она надела поверх спортивного костюма, чтобы меньше было нести, и села на первый попавшийся автобус, который и привез ее в эту деревню.

В отсветах голубых молний Полина разглядела в конце коридора каменную винтовую лестницу и две арки в противоположных стенах. Полина зашла в левую арку и оказалась в полумраке небольшой комнаты с четырьмя окошками. На улице уже стемнело, ливень и гроза не прекращались. Полина поставила чемодан на табурет, а сама присела на длинную некрашеную лавку. В мерцающих отблесках Полина рассмотрела какие-то предметы мебели, полки на стенах, несколько висящих сковород. Лавка, на которой она сидела, была придвинута к настоящей печи с очагом, сложенной из крупных белых камней. «Кухня», — с удивлением определила Полина… и успокоилась. Наличие кухни немного ободрило ее. Ощутив вдруг, что насквозь промокла, она сняла верхнюю одежду и улеглась на лавочке.

Первая Полинина ночь в башне Заль была беспокойной, сырой и жесткой. В нескольких местах текло с потолка, и Полине пришлось вставать и искать какую-нибудь посудину, чтобы подставить под струи и тем самым не допустить потопа. Время от времени в башне что-то щелкало, трещало и гремело, Полина вздрагивала и садилась на лавочке. Шорохи и запустение незнакомого помещения пугали ее, все время казалось, что кто-то ходит вокруг башни и вот-вот войдет внутрь. Полина даже начала опасаться, что ночь никогда не кончится. Но наконец рассвело, наступило серое холодное утро, дождь поубавился, но не прекращался. В окошки проник слабый свет, позволивший Полине лучше осмотреть комнату, в которой она находилась.

Это действительно была кухня. Середину ее занимал большой круглый стол, вокруг которого стояли и лежали сломанные и рассохшиеся от времени стулья; на полках было множество разнообразной глиняной посуды; в углу стоял огромный буфет со свисающими остатками некогда кружевной салфетки, в котором оказались замечательные кухонные ножи всех размеров, несколько умело вырезанных деревянных ложек и даже одна серебряная вилка, а также керосиновая лампа с остатком керосина, какие-то коробочки из дерева и бересты, совершенно скрюченный кусочек ржаного хлеба, пара кастрюль, два хрустальных (это Полина определила по звону) кубка и масса других предметов. Все это было покрыто основательным слоем пыли и останками насекомых.

За печью пряталась маленькая дверца, запертая на ключ. В ящике буфета Полина нашла огромную связку старинных ржавых ключей на большом кольце, один из которых подошел к замку маленькой дверцы. За ней оказался чулан с крохотным окошком, со множеством полок и вбитых гвоздей. На полу Полина увидела разбросанные ведра и котелки,  а на одной  из  верхних  полок  она обнаружила — о чудо! — две банки засахарившегося, покрытого сверху слоем плесени, забродившего, но вполне съедобного варенья из голубики. Это показалось Полине хорошим знаком. Она перенесла банки и наименее дырявые ведра и котлы в кухню и закрыла дверцу на ключ.

Дождь все шел и шел. В двух окнах кухни стекла были разбиты, в двух других они чудом сохранились. Штукатурка на стенах во многих местах обвалилась, и в целом помещение представляло собой весьма жалкое зрелище.

Полина позавтракала одним из бутербродов, которые были в ее чемодане. Потом ей пришло в голову посмотреть, что находится за правой аркой, которую Полина приметила еще вчера, пробираясь по коридорчику от входной двери.

Там оказалась большая комната с огромным, в человеческий рост высотой, камином, на полке которого стоял роскошный бронзовый канделябр на двенадцать свечей, такой же запыленный, как и все остальное. Жесткий кожаный диван, маленький овальный столик и массивный гардероб составляли обстановку этой комнаты и выглядели покинутыми и несчастными. С высокого потолка свешивалась колоритная люстра времен средневековья: огромное деревянное колесо с воткнутыми по периметру огарками свеч, висящее на ржавой цепи, закрепленной на двух крюках. Кое-где на стенах были видны обрывки проводов, свидетельствующие о тщетных попытках внести цивилизацию в старинный мир башни Заль. Полина улыбнулась. Несмотря на запустение и жутковатые мурашки от хруста мусора на каменных плитах под ногами, ей здесь нравилось. В башне явно никто не живет, а идти Полине все равно некуда… И она решила остаться.

 

Глава 3.

Для начала Полине пришлось прибраться. Она подумала, что в кухне, где есть практически все, должна быть и метла. Старая, разваливающаяся метелка была найдена за буфетом. Не без труда Полина подмела каменный пол и собрала в дырявое ведро огромное количество осыпавшейся штукатурки, клубов паутины и пыли, осколков стекла и кирпичей. Потом Полина, покосившись на лохань с дождевой водой, решилась на влажную уборку. Протерла также все поверхности, керосиновую лампу, неторопливо перемыла посуду, ножи-ложки и несколько котелков. Подождав, пока наберется еще воды, Полина попыталась даже вымыть окна и бронзовый канделябр. За уборкой прошел день. Увидев, что уже стемнело, Полина удовлетворенно подумала, что в ее распоряжении теперь зал и просторная кухня. Оставалось решить две проблемы: затопить печь и поесть.

У Полины была зажигалка — посеребренная безделушка с монограммой, раньше, когда Полина была ребенком, принадлежавшая ее отцу и хранимая теперь дочерью как талисман и память о родителях. Полина попробовала высечь искру, но колесико никак не хотело выходить из привычного положения. Наконец послышался слабый скрежет, и в руке у девушки задрожало желто-голубое пламя. Полина набросала в печь ножек от стульев посуше и разожгла огонь с помощью автобусного билета. Но едва дрова разгорелись, как в комнату повалил дым. Откашлявшись, Полина сообразила, что, по всей видимости, забита труба, а исправить такую ситуацию не было никакой возможности. С досадой Полина смотрела, как сизый дымок уверенно выплывает из печи и висит, не растворяясь, в сыром воздухе. Постепенно она стала ощущать долгожданное тепло, и хорошее настроение вернулось к ней. Дощечками от другого стула Полина растопила камин в большой комнате. Стараясь не обращать внимания на едкий дым, она ходила из кухни в зал и обратно и представляла, как многолетняя, пробирающая до костей сырость каменного здания мало-помалу наполняется ароматным, влажным теплом оживших очагов.

С едой оказалось сложнее. У Полины оставался всего один бутерброд. Не евшая с утра, она с вожделением и тоской смотрела на него, потом решительно разломила пополам и одну половину оставила на завтра. Другую половинку бутерброда Полина запила дождевой водой, несколько раз процеженной через носовой платок. Теперь с потолка текло не так сильно, видимо, дождь кончался. Тем не менее, уже набралось два полных ведра воды, и Полина решила процедить и их. Она не знала, где будет брать воду, если установится хорошая погода, поэтому, усевшись у печки и окружив себя со всех сторон котелками и кувшинами, Полина принялась фильтровать дождевую воду для запасов.

Уже было поздно, дождь перестал, даже ветер утих, и за толстыми серыми стенами воцарилась такая глубокая, ничем не нарушаемая тишина, что Полина, прислушиваясь к ней, трусила и никак не могла заставить себя оторвать взгляд от красных, пышущих теплом углей, чтобы попытаться заснуть. Она сидела у печи возле разложенных на лавочке куртки и сапог, которые никак не высыхали, и думала о том, что же теперь с нею будет.

Этот полуразрушенный каменный дом, в котором есть все, даже мебель, но который одновременно совсем не приспособлен для того, чтобы в нем жить, днем не казался ей таким диким и жутким, как сейчас, ночью. Было странно, что за полуоткрытой входной дверью сохранилось столько хороших вещей, которые уже давно, если следовать логике, должны были быть растащены; странно, что местные мальчишки или бродяги не облюбовали это здание в качестве места игр или ночлега, ведь, судя по пыли и общему запустению, здесь не ступала нога человека уже несколько лет; было странно, что в этом старинном доме, которому еще далеко до руин, нет ни музея, ни охранника, да и вообще, несмотря на близость деревни, за прошедшие сутки около башни не появилось ни одного человека. Все это беспокоило Полину. Ведь еще неизвестно, какие привидения живут здесь и чем угрожают ей. А вдруг в подвале, закованные в цепи, висят трупы… или, точнее, скелеты?!  Полина содрогнулась и повернулась спиной к печи, чтобы в случае опасности встретить ее лицом к лицу.

Полина почувствовала себя несчастной, одинокой и никому не нужной. Она и была такой на самом деле. Месяц назад умерла ее тетя, последний родной ей человек. За три с половиной недели, прошедшие с похорон, Полина обошла чуть не весь город в поисках работы и жилья. Но нигде не смогла устроиться. После школы Полина три года работала в галантерейной лавке тетушки продавщицей, но лавку опечатали вместе с квартирой, а в городе не нашлось вакансии для недипломированного продавца, да еще бездомного. И вот небеса послали ей дом, несколько необычный, но с печью, крепкими еще стенами и двумя банками голубичного варенья. Значит, можно сделать вывод, что Полине повезло. И повезло четырежды: она сразу попала именно сюда; здесь никто не живет, но есть почти все для жизни; раз сюда никто не ходит, то можно надеяться, что ее не будут беспокоить и расспрашивать; и, наконец, самое главное, — не надо платить за квартиру.

Вдруг что-то зашуршало в трубе, затихло, еще раз зашуршало и снова затихло. Эти шорохи прозвучали в тишине, как трубный глас, и Полина чуть не упала в обморок от страха. Но все было тихо, она постепенно успокоилась. Хотя девушка знала, что входная дверь так и осталась приоткрытой, и стекла наполовину разбиты, и незнакомый молчаливый лес подходит вплотную к стенам, но усталость и страх отняли у нее последние силы, и она погрузилась в оцепенение, задремав и одновременно прислушиваясь, вцепившись холодными пальцами в кочергу, которую она положила на колени, чтобы не уронить ненароком и не испугаться еще больше.

Проснувшись, Полина несколько минут отупело глядела на солнечный луч, подбиравшийся по квадратам плит к ее ноге. Она вдруг улыбнулась, поняв, что дождь кончился, что теперь будет тепло и совсем нечего бояться. Полина умылась остатками дождевой воды, привела в порядок волосы и подошла к окну. Солнце стояло уже высоко, освещая изумительный пейзаж, омытый дождем, освеженный грозой и охраняемый высоким, прозрачно-голубым майским небом. Полина потрогала раму и с удивлением обнаружила, что она открывается. Тогда она быстро открыла все рамы, даже с разбитыми стеклами, на кухне и в зале; в помещение ворвался теплый свежий воздух, и Полине захотелось выйти на улицу. Она пробралась в полумраке по коридорчику, заваленному каким-то хламом, и с силой толкнула дверь, которая с противным скрипом медленно распахнулась.

Полина стояла на пороге своего нового дома, довольно жмурясь под солнцем и убеждая себя, что теперь все будет очень хорошо.

 

Глава 4.

Днем Полина достала из кармана куртки несколько денежных купюр и грустно посмотрела на них. Это был весь ее капитал. Девушка отправилась в деревню, чтобы купить что-нибудь из еды.

В маленьком магазинчике ее встретила любезная дама, помогла ей выбрать кое-что из продуктов, «которые можно взять в поход», как объяснила Полина. Денег хватило на батон хлеба и небольшую палочку копченой колбасы. Дама предлагала купить еще что-нибудь, но, увы, девушка при всем желании не могла себе этого позволить.

Вернувшись домой и перекусив, Полина подумала, чем бы еще заняться. Она уже ходила гулять в лес, откуда принесла много веток, нападавших во время грозы, а также несколько кувшинов воды из источника, который она обнаружила неподалеку от башни. Прекрасная погода располагала к обострению любопытства, поэтому Полина решилась на риск: обследовать верхние этажи башни.

Поднимаясь по хорошо сохранившейся винтовой лестнице из белых кирпичей, она заметила, что в стены вделаны железные кольца для факелов. Дойдя до небольшой площадки второго этажа, Полина увидела две запертые двери. Для начала она выбрала левую. Подобрав ключ из связки на кольце, Полина вошла в просторную комнату, большей частью заставленную книжными шкафами, в дальнем конце которой стоял низкий и длинный стол, окруженный старинными кожаными креслами. По пейзажу за окнами Полина поняла, что эта комната находится прямо над залом. Здесь тоже был камин, только небольшой.

Полина ходила между шкафами, вынимала книги, стараясь не испачкаться пылью, и в ней с каждым шагом и с каждой книгой росли удивление и уважение. Здесь было роскошное собрание старинных фолиантов на самых разных языках, в изумительных переплетах, — исторические романы, документальные хроники, натуралистические заметки и, конечно же, романы о любви. Полина восхищенно ахнула: такой коллекцией мог бы гордиться самый ревнивый букинист!  Полина подумала, что здесь жили отнюдь не легкомысленные, а вполне вероятно, образованные и почтенные люди. Она обратила внимание, что некоторые книги были изданы сравнительно недавно, всего каких-нибудь шестьдесят-семьдесят лет назад, они стояли на отдельной полке; но зато все остальные книги были очень старые, двухсот-двухсотпятидесятилетние, привезенные со всех концов света. Полина даже не стала листать их, боясь, что хрупкие страницы рассыплются от прикосновения, как остатки сгоревшего письма. Поставив на место последнюю книгу и окинув с порога комнату взглядом, она благоговейно вздохнула.

За правой от площадки дверью оказалась небольшая спальня, об этом говорила широкая кровать черного дерева; покрывало на ней и полог с тяжелыми кистями побурели от времени и пыли. Полина дотронулась до плотной, все еще приятной на ощупь ткани и подумала, что этот атлас, очевидно, был когда-то красивого, глубокого бордового цвета. Может быть, он радовал и соблазнял прекрасных, утонченных женщин?.. Полина покачала головой: такого ощущения не возникает. А может, это было ложе добропорядочных пожилых супругов?  Но каменные стены, узкие окна и абсолютное отсутствие намеков на обитаемость, пусть даже сто лет назад, наводили на мысль об одиночестве, из года в год сопровождавшем хозяина башни…

Рядом с кроватью стоял небольшой комод в три ящика, в которых Полина с изумлением обнаружила две ветхие, пожелтевшие, но не рваные простыни и четыре огарка свечей в маленьких переносных подсвечниках. А у стены напротив стояло большое овальное зеркало, отделанное серебром и напоминавшее под слоем пыли окно, занавешенное тюлем и освещенное луной. В углу комнаты из небольшой ниши выступал огромный сундук, на вид словно пролежавший под водой много лет. Полина сразу подумала о сокровищах. Но внутри оказались только старые драные тряпки, пропахшие какой-то гадостью, благодаря которой, однако, сундук остался сухим. Но зато в самом низу, под тряпками, упакованный в кожаный мешок, лежал роскошный старинный плащ с капюшоном и застежкой на серебряных крючках. Полина обомлела. В ее руках плащ развернулся и хлынул к ногам волнами блестящего темно-зеленого бархата и черного шелка подкладки. Полина поднесла ткань к лицу и почувствовала какой-то слабый запах. Это не был запах той гадости, а что-то, что никак нельзя было уловить и опознать, некий дух старины, оставшийся еще с тех времен, когда этот плащ носила какая-то дама.

Полина не удержалась и примерила находку. Через пыль на зеркале она увидела только силуэт таинственной незнакомки… А вдруг в этом плаще ходила озлобленная неудачница, травившая мышьяком всех подряд, кто казался счастливее ее? Нет, приятнее было думать, что плащ служил маскировкой для тайной возлюбленной какого-нибудь сеньора. Полина закрыла сундук, но плащ не сняла. Она заперла дверь в спальню с мечтательной улыбкой на лице.

Выше по лестнице Полина в этот раз не пошла, так как стало темнеть и беспокойство снова закралось в ее душу. Она спустилась в кухню, разожгла огонь, поставила греться воду. Потом закрыла везде рамы и заложила на входной двери засов, который она, к своему облегчению, обнаружила сегодня утром. Полина поужинала бутербродом с колбасой и мятным чаем. Затем она села к огню и просидела так до позднего вечера.

Она думала о башне, в которой поселилась без спроса, о предметах, которые она здесь нашла, о людях, которые когда-то жили, любили, страдали и умирали в этих стенах, о секретах, которые хранят старые камни, и о тайне, которая наверняка существует, потому что ею пронизано здесь все, от трещинок на каменном полу до загадочного и волнующего аромата, потихоньку струящегося от плаща. Она думала обо всем и ни о чем, она чувствовала, что башня постепенно погружает ее во времена, когда жизнь здесь била ключом. Это ощущение было приятно, потому что Полине нравились таинственность и даже диковатость, которые ее окружали.

 

Глава 5.

В тот вечер в деревне заметили, что окошки в нижнем этаже башни Заль слабо освещены, как будто разожжен камин. Этот факт вызвал некоторое оживление у кумушек, жадно ловивших малейшую новость в селении, где знают все про всех. Через час все были оповещены о том, что в башне снова поселились жильцы, и стали уже заключать пари, сколько времени они выдержат на этот раз, прежде чем снова сбегут из проклятого места.

Наутро Полина принялась за уборку библиотеки и спальни. Труднее всего было с книгами, пришлось избавлять их от пыли с помощью абсолютно сухой тряпочки. Полина провела в библиотеке полдня, совершенно обессилела, но справилась и из последних сил протерла зеркало в спальне. Во вновь заблестевшем стекле она с трудом узнала себя в бледном, осунувшемся существе, смотревшем из старинного овала большими серыми глазами, обведенными синевой от усталости и плохого питания, немного испуганными от этой неприятной неожиданности. Полина решила срочно выйти на солнце и немного передохнуть. Она вынесла во двор табурет и села на него, откинув голову к стене башни и закрыв глаза. Солнце припекало ее, становилось очень жарко, но девушка не уходила, подавленная увиденным в зеркале.

Вдруг солнце зашло за облако, Полина очнулась и, подождав, пока исчезнут разноцветные пятна перед глазами, вернулась в спальню и заставила себя закончить уборку. Потом сняла полог с кровати и вместе с покрывалом выбила палкой, развесив на ветвях ближайших лип, старых и толстых, посаженных квадратом вокруг башни и являвшихся, по-видимому, ее парком. Под покрывалом оказались две жесткие подушки, настоящая, хоть и старая, перина, но ни одного одеяла. Подушки и перину Полина также вынесла на улицу и оставила избавляться от сырости, скопившейся в них за много лет. После всего этого Полина почувствовала себя настолько разбитой, что пошла в гостиную и несколько часов проспала там на жестком диване.

Проснувшись, она съела кусок хлеба с голубичным вареньем, которое она открыла, чтобы экономить колбасу. В последние трое суток Полина чувствовала постоянный голод, но не могла позволить себе доесть батон, так как у нее больше не было денег, и она боялась себе представить, что ее дальше ждет. Чтобы не думать об этом, она решила побаловать себя очередным исследованием, ведь солнце только начало наливаться пурпуром, впереди был целый вечер, а главное, ее ждали открытия верхнего этажа. Полина схватила ключи, на всякий случай заперла входную дверь и поднялась на площадку третьего этажа.

Там тоже, как и на втором, были две двери. На этот раз она вошла сначала в правую. Здесь девушку постигло разочарование: маленькая комната, заваленная сломанными, разбитыми и порванными вещами и одеждой, а также предметами, назначение которых вообще нельзя было угадать. Полина даже не стала заходить внутрь, заперла комнату и стала подбирать ключ к левой дверце на площадке, делая это скорее для порядка, чем будучи заинтересованной, как вчера, когда она обследовала библиотеку и спальню. Но постепенно разочарование от того, что за правой дверью ее ждал самый банальный чердак, сменилось растерянностью, затем недоумением и, наконец, возмущением: ни один из внушительной связки ключей не подходил к закругленной сверху деревянной двери, такой же, как все остальные двери в башне.

Полина постояла перед запертым замком, затем снова перебрала все ключи и решила сходить на кухню за керосиновой лампой, так как на площадке был полумрак и девушка подумала, что она просто не может правильно вставить ключ. Она принесла зажженную с большой осторожностью лампу и в ее свете снова перепробовала все ключи, но опять потерпела неудачу. Что ж такое? Старая башня заупрямилась и не хочет пускать свою новую хозяйку в последнюю комнату?..  Полина осветила дверь по периметру, пробуя нажимать неровности и гвоздики в надежде на потайной замок. Ничего подобного. Да и замочная скважина не выглядела какой-то особенной. Полина была заинтригована: вдруг это та самая комната, где ее ждут скелеты замученных жертв? Или сундуки с несметными сокровищами? Или каменный гроб с приоткрытой крышкой, откуда по ночам вылезает, чтобы перекусить, господин Дракула?.. От этих мыслей Полина даже на несколько минут оставила попытки отыскать ключ к загадке двери. Но, придя в себя, она еще раз все тщательно осмотрела, потом рассердилась и собралась уходить, как вдруг споткнулась о плитку пола и, в панике стараясь спасти лампу, больно упала на бок, ударившись локтем о камни, но лампу все же удержала. Потирая ушибы и оглядываясь, Полина увидела, что сидит на полу возле самой лестницы, а совсем рядом с ней, около стены, одна из плиток приподнята и даже сдвинута с места. Может быть, именно об нее Полина ударилась локтем. Девушка сразу забыла свои синяки, отодвинув плитку и увидев в маленькой ложбинке небольшой ржавый ключик. Он замечательно подошел к замку, и Полина, затаив дыхание, вошла в открытую дверь.

 

Глава 6.

То, что она увидела, превзошло все ожидания. Полина тут же позабыла все предположения относительно скелетов, сундуков и вампиров. Она, как околдованная, была способна лишь переводить глаза с одного предмета на другой.

Вот! Вот комната, где по-настоящему жили, единственная комната в башне, не вызывающая ощущения одиночества и заброшенности, несмотря на все ту же густую пыль. Если бы не этот признак запустения, Полина сочла бы, что эту комнату покинули не раньше, чем вчера. Здесь все было полно жизни, только словно замерло на мгновенье. Полина боялась шевельнуться, чтобы ее видение не оказалось миражом.

Окна здесь были забраны решеткой с беловатыми стеклами. Посередине комнаты стоял длинный прямоугольный стол со множеством ящиков снизу. На столе громоздились штативы, колбы, реторты, высокий аквариум, накрытый стеклянной крышкой, несколько горелок на спирту, а также перегонный куб, окруженный массой стеклянных банок и баночек, наполненных разноцветными веществами. Все это таинственно и заманчиво поблескивало сквозь пыль.

Слева у стены возвышались два громадных шкафа, один из которых был забит бутылями, трубками и разной стеклянной посудой, а другой — книгами, они стояли в несколько рядов, лежали сверху. Оба шкафа были заперты на ключ. В углу, около камина, стояла скромная кушетка с подушкой, набитой соломой. Напротив двери, между окнами, расположился секретер, также сверху донизу запертый. Справа от него, почти в углу, задрапированном выцветшим, некогда голубым шелком, находился маленький круглый столик на кривых низких ножках, на котором стояла пузатенькая фарфоровая ваза с остатками засохших, наполовину рассыпавшихся цветов. А вот над столиком, над бывшими цветами, среди складок бледного шелка висела большая картина в позолоченной раме — портрет женщины, закутанной в кружевную шаль, написанный маслом кистью великолепного художника, чуть потемневший от времени, но по-прежнему ясный и живой. Полина от двери прошла прямо к портрету и встала напротив. Позолота на раме в некоторых местах почернела; темно-синий фон картины подчеркивал мраморную белизну лица женщины, которое не было прекрасным, но синие глаза и мягкая улыбка, оттененные каштановыми локонами, излучали очарование. Нельзя было не понять, что цветы, когда-то благоухавшие в вазе на столике, ставились именно для этой женщины.

Полина обошла вокруг стола с колбами и пробирками, стараясь ничего не задеть, попробовала открыть дверцы шкафа с книгами. Потом приблизилась к секретеру, и тут ее осенило, что в связке на кольце ключей гораздо больше, чем дверей, которые она уже открыла. И верно, один из маленьких ключиков отомкнул секретер.

Внутри Полина обнаружила все письменные принадлежности, только чернила оказались засохшими, но все остальное, включая шикарные разноцветные перья, было в идеальном порядке и почти не пострадало от пыли. В нижних ящиках секретера находились огромные запасы чистой бумаги, гладкие, глянцевые листы разных размеров, разложенные аккуратными стопками. В самом маленьком ящичке Полина нашла сложенный вчетверо лист такой же прекрасной плотной бумаги, развернув который, она узнала в пастельном наброске женщину с портрета. Полина сделала вывод, руководствуясь безошибочной женской интуицией, что только влюбленный мужчина мог признаться самому себе в своей слабости, соорудив незатейливый, трогательный алтарь, принося в жертву на него самые красивые цветы и храня в отдельном ящике листок с портретом любимой. Несомненно, хозяином лаборатории был мужчина и неглупый, если судить по количеству книг.

Полина вернулась к шкафу с книгами и, подобрав ключ, открыла дверцу. Здесь были исключительно научные труды, на разных языках, по физике, анатомии, биологии, астрономии, математике, философии, но больше всего — по химии. Застекленный шкаф сохранил книги чистыми, и это было особенно отрадно для Полины, которая во всем стала видеть знаки внимания и присутствия неизвестных ей хозяев. Среди массы томов она нашла толстенный, прекрасно переплетенный сборник сведений о лекарственных травах с замечательными цветными рисунками. Полина отложила его, чтобы просмотреть на досуге. Она пробежала взглядом по верхней полке и попыталась достать небольшую книжку с серебряными буквами З и О на корешке. Но книжка, едва выдвинувшись, застряла. Полина подергала ее, но она не поддавалась. И тут вдруг послышался слабый щелчок, и средняя часть нижней полки раскрылась, как дверца. Полина отскочила в сторону и испуганно ждала, что будет дальше. Но ничего не происходило. Тогда она осторожно заглянула в нишу, которая открылась за книгами. А там… там, в темноте каменной стены стоял большой ларец светлого дерева, инкрустированный мелким жемчугом и перламутром, на котором сверху лежала толстая, отделанная кожей тетрадь. Полина, переведя дух, осторожно вынула тетрадь и ларец, оказавшийся довольно увесистым. Она перебралась на кушетку и осмотрела ларчик. На его боковой стенке было рельефное изображение какого-то мифического животного из различных драгоценных камней. Полина провела пальцами по изгибам инкрустации и обратила внимание, что один из рубинов более выпукл, чем другие. Она интуитивно нажала на него и почти не удивилась, когда он мягко вошел в стенку; крышка ларца подскочила вверх, открыв щель. Полина просунула в нее палец и откинула крышку…

Возглас изумления и восхищения вырвался у потрясенной Полины: перед ней стоял целый ларец старинных драгоценностей. Здесь было много опалов, сапфиров и рубинов, оправленных в золото и платину, — серьги, перстни, ожерелья; несколько отдельных крупных изумрудов; но больше всего было жемчуга — богатая коллекция, россыпи жемчуга, — огромные и небольшие, розовые, молочно-белые, с голубым и золотистым оттенками, жемчужины были собраны на нити по размеру и цвету. А сверху этой сверкающей горы возлежал, словно венец вселенной, изумительный золотой перстень с изящным продолговатым янтарем. Полина взяла его в руки и поднесла к свету. Перстень заиграл на солнце разноцветными бликами, а паучок, навеки застывший в капле солнечной смолы, словно ожил и шевельнулся; мельчайшие золотые завитки охватывали янтарь наподобие разорванной паутины, удивляя точностью и тонкостью работы. Полина, любуясь перстнем, подумала, что он мог принадлежать только женщине и только изысканной. Она посмотрела в сторону портрета. Незнакомка по-прежнему смущенно улыбалась, словно подтверждая Полинину догадку. Девушка хотела положить перстень на место, но не удержалась и примерила его. Он пришелся как раз на средний палец. Полина залюбовалась, вытянув руку и наклоняя голову то влево, то вправо. Потом ей пришла в голову мысль, что, вероятно, хозяева не рассердятся, если она немного поносит этот чудесный перстень.

Тем временем спустились сумерки, солнце садилось за лес, и в лаборатории стало темно. Полина закрыла ларец и вместе с тетрадью поставила обратно в тайник. Потайная дверца закрылась с легким щелчком. Полина с порога оглядела комнату с непонятным для нее самой восхищением и, закрыв дверь, не забыла спрятать ключ под плитку, унося с собой перстень на пальце, травник под мышкой и удивительное умиротворение в сердце.

 

Глава 7.

На следующее утро Полина раскрыла травник. В нем оказались самые подробные и очень понятные сведения о различных растениях. Кроме красочных иллюстраций, здесь были рецепты приготовления отваров, настоев и мазей, их свойства, правила сбора, сушки и хранения для каждого растения, допустимые дозы, возможные сочетания с другими травами и прочие подробности. Полина заинтересовалась всем этим настолько, что после полудня отправилась в лес, чтобы найти и собрать некоторые травы. Она надела бархатный плащ, в который успела влюбиться, и взяла с собой берестяной короб. К вечеру она вернулась с полным коробом трав и с массой приятных ощущений. Прогулка пошла ей на пользу, потому что она чувствовала себя отдохнувшей, обновленной и голодной. Быстро перекусив, Полина рассортировала и разложила сушиться на столе в кухне добытые растения, затем набрала небольших коробочек и горшочков, на всякий случай вымыла их и на каждом угольком написала название той или иной травы. После этого она зажгла керосиновую лампу и поднялась в лабораторию.

Еще вчера она удивилась, не увидев тут на полу характерного мусора, которого было в избытке в других комнатах башни; здесь не было также такого количества пыли и паутины, и что самое главное, здесь не было того ощущения запустения и сырости, которое так угнетало Полину на других этажах. Что-то подсказывало девушке, что лаборатория стоит как бы на уровень выше остальных помещений башни Заль, что это необычная комната и что именно здесь находится сердце башни.

Полина достала из тайника ларец и тетрадь, снова немного полюбовалась драгоценностями, но не они были целью ее любопытства. Предметом мыслей Полины в течение сегодняшнего дня была та кожаная тетрадь, которая лежала теперь на ее коленях. Осторожно перелистав тонкие, прекрасно сохранившиеся в холоде и изолированности тайника, страницы, Полина поняла, что это дневник. Дневник человека, жившего в этой комнате, занимавшегося химией (а может, и алхимией?), преклонявшегося перед женщиной с картины. Кроме математических выкладок, физических и химических формул и теоретических обоснований, дневник содержал мысли и рассуждения, которые можно было доверить только бумаге. Прекрасный быстрый почерк, тонкое послушное перо. Полина погрузилась в чтение, не замечая, что время словно остановилось и быстро пошло назад. В желтом свете лампы возникло мерцающее пламя свечи. Человек, умный, деятельный и одинокий, склонился над тетрадью, чтобы поделиться с нею самым сокровенным. Кроме философских рассуждений и личных наблюдений, здесь были также обращения к женщине, судя по всему, к одной и той же, как к давней собеседнице, знающей его точку зрения и прислушивающейся к его мнению. Полина ожидала личных признаний и нашла их, словно случайно прорвавшихся из логических заключений.

«…среди однообразных дней, заполненных ретортами, клубами дыма, формулами и книга ми, одна мысль о Вас, сударыня…»

«…мгновения, когда Вы обращаете ко мне свой лучезарный взгляд, неоценимо дороже и значительнее для меня тех томительных и нескончаемых часов и дней одиночества…»

Полина оторвалась от чтения и уставилась в темную пустоту. Нежность и осторожность, с которыми мужчина позволял себе думать и писать о женщине, взволновали ее. Она ощутила, что ее душу заполняет какое-то пока неясное чувство, приятное и немного тоскливое.

Полина снова обратилась к дневнику. Вдруг она увидела свое имя, написанное все той же быстрой рукой. Она замерла, уж не мерещится ли?.. Нет, на одной странице имя Полина попадалось даже несколько раз.

«…и только такая женщина, как Полина, способна понять и оценить мужчину, ученого, поэта».

Полина поняла, что женщина, к которой обращается автор, ее тезка. Совпадение? или судьба? Тут из тетради выпал сложенный вчетверо лист бумаги с остатками сломанной печати. Полина подняла его и развернула.

«Дорогой господин Заль, в знак признательности за все, что Вы сделали для меня, а также в знак уважения к Вашим научным трудам, и еще потому, что Вы мой самый верный, галантный и нетребовательный поклонник, примите, пожалуйста, небольшой подарок — мой портрет и, кроме того, мой любимый перстень, чтобы всегда, где бы Вы ни находились, с Вами была частичка меня и Вы знали, что я помню о Вас, мой добрый друг Оберг.

Полина дель Капис.

P.S.: Жду Вас, как обычно, в среду. Обожаю наши беседы».

Так вот, значит, как их звали! Оберг Заль, хозяин лаборатории, и Полина дель Капис, предмет его мыслей, дама с портрета. А перстень, янтарь с паучком в золотой паутине, значит, принадлежал ей.

Полина медленно вложила письмо между страниц и закрыла дневник, не отрывая задумчивого взгляда от пробирок и реторт на большом столе. Эта Полина дель Капис, безусловно, была умна и не могла не чувствовать, что Оберг Заль влюблен в нее, и как порядочная добросердечная женщина, не могла позволить себе наслаждаться победой и быть неблагодарной. Возможно, она была замужем, а в этом случае написать такую сердечную записку, ведь она в ней по сути признавалась ему в расположенности и намекала, что все прекрасно понимает, написать такую записку требовало от нее и тактичности, и мужества.

Полина взглянула на портрет. Это была единственная картина в башне и хранилась она, как святыня. Полина почувствовала легкую грусть. Она теперь совсем другими глазами смотрела и на портрет, и на эту комнату, которая уже не была для нее просто одним из незнакомых помещений, а стала свидетельством и свидетелем жизни и чувств, работы ума и сердца. Дама на портрете теперь казалась ближе и понятнее, может, потому что они как будто познакомились. В лаборатории витал дух, и теперь Полина знала, что это дух невысказанности, одиночества и мечтаний.

 

Глава 8.

Полина убрала все на место и тщательно заперла за собой дверь. Интуитивно опасаясь неприятных неожиданностей, она спрятала ключик под плитку, хотя отлично знала, что еще не раз вернется в лабораторию. В эту ночь девушка решила перебраться на кровать. Она перенесла в спальню свой чемодан, постелила одну из ветхих простыней, найденных в комоде, а другой накрылась. Просушенные накануне подушки и перина показались лебяжьим пухом после нескольких ночей на деревянной лавке и жестком диване. В голове у Полины носились воспоминания о прочитанном и пережитом сегодня вечером. Засыпая, она слышала слова:  «Среди однообразных дней…  одна мысль о Вас…  Вы мой самый верный поклонник…»

Полине приснилась ночь над башней, большая желтая луна, висевшая над лесом и заливавшая своим светом комнату, у окна которой стоял человек. Вот он обернулся, и Полина увидела его глаза, большие и карие, добрые и немного грустные. В лунном свете левый глаз казался более светлым, золотистым, тогда как правый был шоколадного цвета. Полине совсем не было страшно, наоборот, этот человек притягивал ее отрешенной задумчивостью, наполнявшей его взгляд. Полина хотела подойти к нему, но не могла пошевелиться. Человек все смотрел на нее, потом ласково улыбнулся и, склонив голову, растворился в лунном свете…

Полина открыла глаза и села на кровати, все еще находясь под впечатлением сновидения. На сердце у нее было приятно и слегка тоскливо, так же, как вчера, когда она читала дневник. На дворе давно было утро. Свежее солнце сияло на ярко-голубом небе, затопляя землю золотым потоком света и тепла. Даже сквозь закрытые рамы Полина услышала, как поют птицы, опьяневшие от счастья и прекрасной погоды.

Спустившись в кухню, Полина с ужасом увидела, что ей практически больше нечего есть. Остался последний кусок хлеба, а одним вареньем не насытишься. Полина в отчаянии опустилась на табурет: ее ждет страшная и нелепая голодная смерть. Если она, конечно, не уйдет отсюда… Эта мысль показалась Полине странной. Уйти из башни? Она только что стала привыкать к своему новому жилищу, башня начала приоткрывать ей свои секреты…  Хотя Полина и пришла сюда случайно, войдя в открытую дверь, в брошенный дом, но уйти просто так, бросить башню в очередной раз? Полина ревниво огляделась вокруг. Башня словно ждала, затаив дыхание, какое она примет решение. Полина медленно поднялась в лабораторию, чтобы там все как следует обдумать. Она присела на кушетку и, оглядывая комнату прощальным взглядом, машинально поглаживала шерстяное одеяло. Это прикосновение успокаивало Полину. Она решила в последний раз посмотреть на ларец с драгоценностями. Она достала его, и тут ей в голову пришла идея. «Ведь не будет нечестным и не будет преступлением, если я использую сокровище для спасения жизни? Тот, кто нашел клад, имеет на него право. Ведь вы не рассердитесь на меня, не так ли, господин Заль?»

Полина разложила на кушетке все ожерелья, кольца и браслеты, некоторое время рассматривала их, потом выбрала то, что, по ее мнению, было наименее ценным и что менее другого очаровало ее: длинную нить мелкого жемчуга молочного цвета. Полина пропустила ее через пальцы и жалобно вздохнула. Потом собрала все остальное в ларец и спрятала его в тайник. Она спустилась на кухню и по травнику приготовила себе чай из нескольких трав для подкрепления сил.

 

Глава 9.

До ближайшего городка оказалось шесть километров, это стало ясно из указателя на дороге. Одевшись получше, Полина отправилась по направлению к городу. Там она без особого труда нашла на главной площади ювелирный магазин. Однако молодой человек, вышедший к ней с любезным выражением лица, решительно заявил, что ей лучше обратиться в ломбард, так как их салон не скупает украшения у частных лиц.

— Но, может быть, вы сделаете для меня исключение? — просила Полина, стараясь обворожительно улыбнуться. — Так как я уверена, что ни в каком ломбарде мне не заплатят достойную цену… Я имею в виду, — поспешно добавила она, — что любой ломбард с радостью ухватится за…  мою вещь.

— Повторяю вам, мы не покупаем у людей ни драгоценности, ничто другое, — тон молодого человека чуть повысился.

— Но, вероятно, вы захотите хотя бы взглянуть? — с этими словами Полина медленно вытянула кончик жемчужной нити из деревянной коробочки. Молодой человек посмотрел на жемчуг и после некоторого колебания протянул руку:

— Позвольте…  — он взвесил на руке нить, которая мерцала в свете ламп, как капли тумана. Потом уже другим голосом попросил Полину подождать и скрылся за черной дверью. Через полминуты он вернулся, за ним шел пожилой полноватый мужчина с аккуратно подстриженными седыми волосами, одетый в тройку бежевого цвета.

Поприветствовав Полину, мужчина вставил себе в глаз маленький окуляр и принялся изучать жемчуг, перебирая его пальцами, наклоняя голову, словно прислушиваясь и вспоминая что-то. Потом он взглянул на Полину и пригласил следовать за ним.

Они вошли в небольшой опрятный кабинет. Мужчина в бежевой тройке оказался хозяином ювелирного магазина и непосредственным шефом строгого молодого человека.

Господин Холь Паринт сел за стол, на котором стоял одинокий телефон, а Полину усадил в кресло напротив. Он достал из ящика толстую лупу и какой-то блестящий инструмент, напомнивший Полине хирургический скальпель, и долго ковырял им жемчужины, глядя на них через лупу.

Наконец он холодно испытующе посмотрел на Полину и спросил:

— Где вы взяли это, дитя мое?

Полина вздрогнула и, порозовев, ответила, почти не преувеличивая:

— Я получила наследство.

— Только этот жемчуг? — ювелир внимательно смотрел на нее.

— Не только, — осторожно ответила Полина, внезапно побледнев от испуга.

Г-н Паринт снова погрузился в созерцание ожерелья. У Полины сердце стучало где-то в животе, она подумала, что ей не доверяют и еще обвинят в краже.

— Эти жемчужины очень старые, — заговорил ювелир, — не меньше двухсот лет… может быть, триста. Даже возникает сомнение…  — он замолчал, пытаясь разглядеть что-то на лице Полины. Она покраснела, но выдержала его прямой взгляд.

— Так, — задумчиво протянул Паринт, потирая двумя пальцами подбородок. Полина напряженно смотрела на него. Ювелир опустил руку под стол, и раздался тихий звон. Через мгновенье вошел молодой человек.

— Андус, сделайте химический экспресс-анализ, — Паринт отдал ему жемчуг вместе с деревянной коробочкой, в которой Полина привезла его. Молодой человек скрылся за дверью. Полина проводила его изумленно-встревоженным взглядом и вопросительно повернулась к хозяину кабинета.

— Это займет минут двадцать, — снисходительно улыбнувшись, успокоил ее ювелир. — Современные компьютерные технологии делают все простым и быстрым. Вы помещаете камень под микроскоп и нажимаете кнопку, а все остальное делает машина, — Паринт улыбнулся; казалось, он вполне расположился к Полине. Она ответила ему вымученной улыбкой.

Внезапно ювелир спросил:

— И вам не жалко расставаться с таким чудесным наследством?

— Мне…  — Полина стала пунцовой, — мне нужны деньги…  в настоящее время.

— Вам? Богатой наследнице?

Полина растерялась, но Паринт уже заговорил о другом.

Наконец появился Андус с жемчугом.

— В подлинности не может быть сомнений, — ответил он на вопросительный взгляд шефа. Тот удовлетворенно кивнул и отпустил помощника.

— Я могу выставить это ожерелье на аукцион, — предложил ювелир. — Вы получите очень приличную сумму.

— Очень любезно с вашей стороны, господин Паринт, — Полина почти успокоилась. — Но, видите ли, мне нужны деньги сейчас.

— Ну, что ж, — ювелир пожал плечами и улыбнулся, — тогда я куплю его у вас.

Полина вернулась из города с кучей денег. В деревушке она купила продуктов и кое-что для хозяйства, например, бутыль керосина, спички и два полотенца. Любезная дама, у которой она в прошлый раз покупала хлеб и колбасу, обслужила Полину по-прежнему вежливо, но с какой-то напряженностью, которую девушка, впрочем, не заметила на радостях.

Она не могла знать, что во время ее прогулки по лесу, когда она собирала травы, ее видели селяне и связали с появлением новых жильцов в башне Заль. Но все было бы ничего, если бы Полина не надела в тот раз зеленый плащ, который она нашла в сундуке. Они увидели молодую женщину в широком плаще, собирающую какие-то растения, и древние суеверные страхи проснулись в душах цивилизованных людей.

продолжение здесь

 

 

 

 

.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *